У омбудсмена Кузнецовой появились претензии к органам опеки после смерти изъятого из семьи ребенка в Перми и других скандалов

Уполномоченный по правам ребенка при президенте РФ Анна Кузнецова призвала проанализировать работу органов опеки в Пермском крае и других регионах связи с выявлением случаев, когда чиновники действуют не в интересах семей и детей, а наоборот.

«Уполномоченные возвращают детей в семьи: недавно — в Свердловской области, в Хакасии, в Перми после заседания рабочей группы при новом уполномоченном по правам ребёнка троих детей вернули в семью», — рассказала Кузнецова в Facebook, не уточняя, ставился ли вопрос об ответственности сотрудников опеки за незаконные действия и нанесенные детям психологические травмы.

В качестве еще одного примера она привела трагедию, которая разыгралась в Пермском крае. «Погиб в больнице малыш. Он был отобран из семьи и находился в социальном центре. Кто виноват? Директор центра, где находился ребенок уволена. Но кто-то должен понести ответственность и за гибель, за причины, по которым он оказался в приюте. Сейчас работает Следственный комитет, ждём завершения расследования. Мы на связи с регионом. 
Но в любом случае всё более очевидной становится необходимость тщательного анализа самих принципов работы органов опеки и попечительства как в целом, так и в каждом регионе. Их задача — сохранять семьи и жизни, а не наоборот!» — отмечает уполномоченный.

Трехлетний малыш погиб через 4 месяца после изъятия у семьи

Историю трехлетнего малыша из города Добрянки описал портал «Губерния Daily» со ссылкой на сотрудника Пермского регионального правозащитного центра Романа Юшкова. Как сообщалось, двухлетнюю девочку и трехлетнего мальчика отобрали у 35-летней жительницы города Добрянки после того, как она на сутки оставила малышей на попечение 16-летнего старшего брата.

Знакомые семьи утверждали, что ребятишки всегда были чистенькими и сытыми, но опека считала, что дети находятся в группе риска из-за того, что официально признанного отца у них не было, а супруг их матери злоупотреблял алкоголем.

Когда ювенальщики узнали, что дети остались без присмотра взрослых, за ними отправили полицию. Девочку и мальчика сдали по акту в районную детскую больницу.

«Несколько дней опека, хозяйничающая в пермских медучреждениях как у себя дома, продержала мальчика и девочку в инфекционном отделении, присматриваясь к ним. «Мама! Мама! Где наша мама?!» — плакали испуганные дети. А затем опека не дрогнувшей рукой разлучила очень дружных между собой брата с сестрой — погодков. Как оказалось, навсегда. Рассказывают, что оба ребенка рыдали при этом навзрыд», — рассказывает Юшков.

Девочку поместили на так называемую социальную койку. Медперсонал говорит, что в больнице она бесконечно скулила. А мальчика отправили в Центр помощи детям, оставшимся без попечения родителей — структуру краевого Минсоцразвития. Оттуда мальчика отправили в приют в поселок Камский.

Через месяц матери, которая обивала пороги учреждений, прося вернуть ей детей, удалось забрать дочь из больницы. Отдавать ей мальчика опека отказывалась — несмотря на то, что женщина сменила жилье на более комфортное, рассталась с выпивохой-мужем и официально устроилась на работу.

В декабре у мальчика, который находился в приюте, оказалась сломана рука. «Говорят, это заметили не сразу: ну, жалуется, ну, поболит и перестанет… Через несколько дней ребенка всё же привезли в больницу, и там врач диагностировал — ну надо же! — перелом. Рассказывают, что доктора рекомендовали положить мальчика на лечение в сопровождении взрослого, тем более что у малыша параллельно обнаружилось ОРВИ. Однако кому же тогда сидеть с другими детьми в «семейно-воспитательной группе», где их почти десяток… Уговорили наложить гипс и увезли мальчика назад в Камский», — говорит правозащитник.

Несмотря на лечение, мальчику становилось только хуже. 11 декабря воспитатели вызвали скорую и медики экстренно доставили ребенка в реанимацию детской краевой больницы. Через пять дней, в возрасте 3 лет и 8 месяцев, малыш умер. Причиной смерти стали запущенный остеомиелит, то есть гнойно-некротическое воспаление кости и костного мозга, двустороннее воспаление легких и абсцесс. А 20 декабря в Минсоцразвития должно было состояться заседание опекунского совета, на котором планировалось лишить его мать, Надежду Сырчикову, родительских прав и окончательно отобрать у нее мальчика.

Мать мальчика опасается, что из-за скандала у нее отберут еще и дочь

«На протяжении последних недель жизни Ярика, прошедших в приюте в поселке Камский, приют регулярно посещала с проверками служба опеки Минсоцразвития. Та самая, что строго стоит на страже прав ребенка и изымает детей во множестве за недостаток мясных продуктов в морозильной камере холодильника и за печное отопление в доме. Только то, что отнятый у матери бедный мальчик медленно умирал у них под носом, в их собственном учреждении, от сжигающей его изнутри гнойной инфекции, опека не заметила», — отмечает Юшков.

По его словам, женщина, потерявшая сына, настолько запугана, что не решилась написать заявление с требованием расследовать обстоятельства его гибели. Общаться с правозащитниками она тоже опасается, поскольку считает, что у нее могут отобрать еще и дочь.

СКР самостоятельно возбудил дело по факту смерти трехлетнего Ярослава по статье «причинение смерти по неосторожности».

«Среди пермских ювенальщиков в связи с этим стоит сейчас большой переполох. Но это не мешает им действовать как всегда продуманно и цинично: сейчас несчастную мать убеждают, что, конечно же, в смерти сына виновата только она сама, — ей ведь еще предстоит дать об этом правильные показания следователям. И неважно, что последние 4,5 месяца, последние в своей маленькой жизни мальчик находился в руках у органов опеки. Надежда не возражает, бесконечно плачет и винит себя. Расторопная опека не растерялась и под материнские рыдания об умершем сыне взяла с нее расписку, что претензий к органам опеки Минсоцразвития мать не имеет», — говорит Роман Юшков, призывая Госдуму поставить вопрос о запрете на изъятие детей из семей.

Семейный кодекс РФ нуждается в гуманизации

Приемная мать семерых детей (в том числе с тяжелыми диагнозам) и правозащитница Вера Дробинская в Facebook обращает внимание на то, что в российском законодательстве отсутствует юридическое определение семьи, в том числе приемной семьи, а органы опеки, обладающие правом отбирать детей, используют это обстоятельство для давления на родителей, недовольных хамскими или незаконными действиями.

«Много-много лет я сплю в верхней одежде. Привычка. Потому что не раз просыпалась в половине восьмого утра, после пары часов нервного сна, видя около лица (я спала на полу) чьи-то офигенно дорогие сапоги с уличной грязью, а чуть выше — норковую шубу…. Опека изволили пожаловать. Почему не стучите? А мы не обязаны. И так далее. Защититься невозможно. Никак», — рассказывает она о своем опыте взаимодействия со структурой, обязанностью которой является забота о детях.

Добавим, на днях спикер Совфеда Валентина Матвиенко высказалась за гуманизацию Семейного кодекса РФ и ограничение возможностей для изъятия детей из семей случаями, когда их жизни и здоровью есть непосредственная угроза.

«На самом деле функция органов опеки должна быть не карающей, не только надзирающей, а в первую очередь, направлена на помощь семье, решение проблем», — цитирует «Интерфакс» заявление матвиенко на итоговой пресс-конференции в Совете Федерации.

По ее словам, такая помощь должна оказываться семьям, попавшим в трудное положение, связанное с жильем, потерей работы родителями, их асоциальным поведением. «Главная задача — помочь этой семье в трудной ситуации, сохранить семью, сохранить детей в семье. Изъятие ребенка из семьи — только в случае, если есть угроза здоровью и жизни ребенка. Только это может быть причиной (изъятия ребенка), и только через суд», — настаивает она.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: