Минобороны опубликовало отчеты военачальников о первых днях войны: у СССР были сведения о дате нападения и численности врагов

На сайте Минобороны РФ 22 июня запущен специальный раздел, на котором опубликованы уникальные архивные документы — свидетельства советских военачальников о событиях 22 июня 1941 года и первых днях Великой Отечественной войны.

Уникальные, ранее никогда не публиковавшиеся архивные документы содержат ответы командующих округами, армиями, командиров корпусов и дивизий, осуществлявших управление в первые дни войны, на пять ключевых вопросов, подготовленных Военно-историческим управлением Генерального штаба Советской Армии.

Эти вопросы были сформулированы экспертами группы под руководством генерал-полковника Покровского, которая в 1952 году приступила к разработке описания Великой Отечественной войны. Опубликованные ныне документы относятся к периоду развертывания войск Прибалтийского, Киевского и Белорусского особых военных округов по плану обороны госграницы накануне войны.

Россияне уверены, что большое число жертв вызвано внезапностью нападения Германии, а не жестокостью Сталина — опрос

Военачальникам предложили рассказать, был ли доведен до войск план обороны госграницы, с какого момента и на основании какого распоряжения войска прикрытия выдвинулись на госграницу, когда было получено распоряжение о приведении войск в боевую готовность в связи с ожидающимся нападением фашистской Германии, почему большая часть артиллерии находилась в учебных лагерях и насколько штабы подразделений были подготовлены к управлению войсками.

В ответах военачальников даны развернутые ответы на эти вопросы, а также приведены сведения об обстановке, в которой части и соединения впервые вступили в бой с немецко-фашистскими войсками. Всего раздел содержит более 100 страниц рассекреченных воспоминаний советских военачальников, среди которых маршал Советского Союза Иван Баграмян, который в июне 1941 года встретил войну в должности начальника оперативного отдела штаба Киевского особого военного округа (Юго-Западного фронта). Особый интерес вызывают воспоминания заместителя начальника разведывательного отдела штаба Прибалтийского особого военного округа (Северо-Западного фронта) Кузьмы Деревянко, в которых дана всесторонняя оценка качества обеспечения разведданными командования округа и фронта накануне войны.

Командование не верило данным разведки

Так, например, Деревянко утверждает, что штаб округа располагал полными и подробными сведениями о группировке гитлеровцев в Мемельской области, в Восточной Пруссии и Сувалкской области, особенно в приграничных районах. «Командование и штаб округа располагали достоверными данными об усиленной и непосредственной подготовке фашистской Германии к войне против Советского Союза за два-три месяца до начала военных действий», — пишет он в рапорте.

Разведчик говорит о том, что неоднократно, начиная с февраля 1941 года, докладывал командованию об угрозе. «В результате этих докладов мне не приходилось слышать от бывшего командующего округом генерал-полковника Кузнецова и бывшего начальника штаба округа генерал-лейтенанта Кленова их оценки полученных разведданных. Однако у меня сложилось убежденное мнение в том, что командование округом недооценивало надвигающейся угрозы и ко многим разведданным относилось с некоторым недоверием», — пишет он.

«Данные о времени начала военных действий со стороны гитлеровской Германии, добываемые разведотделом, начали поступать в штаб округа по крайней мере в первых числах июня. В последнюю предвоенную неделю эти сведения поступали почти ежедневно, причем за три-четыре дня в них указывалось довольно точно не только о дне, но и о вероятном часе начала боевых действий», — говорится в документе.

В первый месяц войны, сообщает Деревянко, разведданные от войск поступали нерегулярно и с опозданием, часто носили общий и отрывочный характер. Он обращает внимание на то, что не была задействована разведка с воздуха, а фронт стремительно сдвигался на восток, что исключало передачу информации от оставшихся в тылу противника разведчиков. «Заблаговременная организация радиоточек на нашей территории до начала военных действий и в первые недели войны не предусматривалась и не была обеспечена», — констатирует он.

Войскам было запрещено занимать позиции на границе

В свою очередь, генерал-лейтенант Петр Собенников, в 1941 году командовавший войсками 8-й Армии Прибалтийского особого военного фронта, пишет: «Насколько неожиданно для подходивших войск началась война, можно судить, например, по тому, что личный состав тяжелого артиллерийского полка, двигавшийся по железной дороге на
рассвете 22 июня, прибыв на ст. Шауляй и увидев бомбежку наших аэродромов, считал, что «начались маневры». А в это время уже почти вся авиация Прибалтийского военного округа была сожжена на аэродромах».

Командующий войсками признается, что ни при назначении в марте 1941 года, ни по прибытии в штаб округа не был информирован о плане обороны госграницы. «У меня складывается впечатление, что вряд ли к этому времени (март 1941 года) таковой план существовал», — говорит он. Собенников вспоминает, что получил план, представлявший собой толстую машинописную тетрадь, только в конце мая 1941 года.

«Даже в ночь на 22 июня я лично получил приказание от начальника штаба фронта Кленова в весьма категорической форме — к рассвету 22 июня отвести войска от границы, вывести их из окопов, что я категорически отказался сделать, и войска оставались на позициях», — утверждает генерал.

«Заблаговременный их выход на подготовленные позиции Генеральным Штабом был запрещен, чтобы не дать повода для провоцирования войны со стороны фашистской Германии», — объясняет Баграмян.

«В целом все участники первых дней войны отмечают готовность штабов к управлению войсками. Оправившись от внезапного удара, штабы взяли на себя руководство боевыми действиями. Трудности управления войсками проявлялись практически во всем: неукомплектованность некоторых штабов, отсутствие необходимого количества средств связи, охраны штаба, автотранспорта для перемещений, нарушенная проволочная связь. Управление тылом было затруднено из-за оставшейся с мирного времени системы снабжения. Воспоминания очевидцев и непосредственных участников первых дней войны, безусловно, не лишены субъективности, тем не менее их рассказы — это доказательство того, что советское правительство и высшее командование, реально оценивая обстановку периода 1940-1941 годов, чувствовали неполную готовность страны и армии к отражению нападения со стороны фашистской Германии — противника сильного и хорошо вооруженного за счет ограбления стран Западной Европы, с двухлетним опытом ведения боевых действий», — констатируют в Минобороны РФ.

Исходя из объективной реальности того времени, приказом привести войска в полную боевую готовность руководство страны не хотело дать повод Гитлеру для развязывания войны в крайне невыгодных для нас условиях, надеялось оттянуть войну, уверены в ведомстве Сергея Шойгу.